Научно-производственная кооперация как драйвер импортозамещения
Автор: Анна Соколова, исследователь Проектно-учебной лаборатории экономической журналистики НИУ ВШЭ
Бизнес, наука и импортозависимость
В России научно-производственная кооперация (НПК) не является главным источником инноваций, значительно чаще компании ориентируются на розничных потребителей, примеры других фирм (как отечественных, так и зарубежных), давление корпоративных заказчиков и предложения поставщиков. К такому выводу пришли ученые Центра исследования структурной политики НИУ ВШЭ.
Как пояснил Михаил Кузык, в своем исследовании авторы исходили из позитивной гипотезы: участие в НПК должно снижать зависимость от импорта. Для эмпирического анализа они во второй половине 2022 года провели опрос руководителей около 2000 предприятий обрабатывающей промышленности России. Выборка репрезентативна по масштабам бизнеса и отраслям.
Импортозависимость измерялась не только через долю импорта, а по качественной шкале: от полного отсутствия импорта до критической ситуации, когда используемый импорт поступает исключительно из недружественных стран и не имеет аналогов ни в России, ни в нейтральных государствах. Участие в НПК определялось через факт финансирования фирмой исследований и разработок внешних научных организаций (аутсорсинг НИОКР). Для оценки причинно-следственного влияния применялся метод подбора подобных компаний (propensity score matching) на основе бинарной логистической регрессии, а также анализ изменения долей импорта в материальных затратах и инвестициях в оборудование за период 2019–2021 годов.
Научно-производственная активность
По уровню кооперации с вузами и научными организациями Россия выглядит одним из европейских аутсайдеров. При этом российский бизнес традиционно активнее взаимодействует с прикладной наукой, чем с университетами, что, по наблюдениям исследователей, является наследием советской модели.
При этом по отраслям промышленности наблюдается неоднородная картина.
Высокотехнологичные отрасли (наукоемкая продукция на основе передовых исследований, технологий: авиа- и аэрокосмическая, электронная, фармацевтическая, ИТ-индустрия и др.) в целом чаще прибегают к НПК, но есть исключения. Так, например, низкий уровень научно-производственной кооперации наблюдается в фармацевтике.
Высокую активность демонстрируют среднетехнологичные производства кокса и нефтепродуктов, металлургия, табачная промышленность. Абсолютным лидером выступает авиационная и аэрокосмическая отрасль, представители которой заметно чаще сотрудничают с вузами. «Вузовская авиационная наука действительно работает, там есть живые проекты», — подчеркивает Михаил Кузык.
Отраслевая импортозависимость
По данным ученых, импорт оборудования и технологий используют две трети российских компаний. Наиболее зависимы отрасли электротехники, электроники и производства мебели; наименее — металлургия и производство строительных материалов.
При этом доля зарубежной добавленной стоимости во внутреннем конечном потреблении продукции обрабатывающей промышленности в России относительно невысока по международным меркам, если сравнивать с другими странами и устойчиво снижается с конца 1990-х годов, отмечает исследователь. Импорт из недружественных стран снижается при одновременном росте импорта из Китая.
Выяснилось, что компании, участвующие в научно-производственной кооперации, характеризуются более высокой импортозависимостью — как в целом, так и по промежуточным товарам, услугам и по оборудованию. Кроме того, статистически значимого влияния участия в кооперации на динамику потребления импорта в 2019–2021 годах выявить не удалось (доля импорта в материальных затратах снижалась, а в инвестициях в оборудование — росла). Взаимодействие с отечественной наукой имеет значимую положительную связь с импортозависимостью российских компаний, однако при этом не оказывает ощутимого влияния на масштабы использования фирмами импорта, отмечает Михаил Кузык.
Учёные также выявили отрицательную взаимосвязь импортозависимости компаний с их возрастом (коэффициент –0,301 при высокой статистической значимости). Также обнаружено: по сравнению с микро бизнесом, где наблюдается наиболее низкая зависимость от импорта, малые, средние и крупные предприятия значительно сильнее зависят от импорта именно оборудования и технологий — коэффициенты +0,247, +0,531 и +0,646 соответственно. А вот технологические лидеры (компании, чей уровень соответствует лучшим мировым образцам) демонстрируют повышенную импортозависимость по всем трем типам импорта — коэффициенты от +0,388 до +0,535. Экспортеры тоже более зависимы от зарубежных поставок (коэффициент около +0,7).
Взаимосвязь научно-производственной кооперации с импортозависимостью вполне «лежит в русле» некоторых сделанных ранее наблюдений. Так, имеющиеся эмпирические свидетельства относительно более высокой импортозависимости передовых и эффективных в технологическом отношении российских фирм позволяют предположить, что их технологическое превосходство в немалой степени основано на использовании зарубежных продуктов, технологий и услуг. Кроме того, зависимость от импорта в целом более свойственна успешным российским предприятиям, с одной стороны, являясь одной из возможных причин их успехов, с другой — определяя их высокую восприимчивость к импортным ограничениям.
Важными факторами технологического лидерства фирм являются инвестиции в НИОКР, а также их аутсорсинг. В части отсутствия ощутимого вклада научно-производственной кооперации в динамику использования фирмами импорта важно заметить, что успешные примеры импортозамещения в России сосредоточены преимущественно в «простых» отраслях, удаленных от мировой технологической границы, а их результатом нередко становилась фактическая замена продуктовой импортозависимости на технологическую.
Передовые же в технологическом отношении российские компании в своей инновационной деятельности традиционно в большей степени ориентируются на примеры ведущих зарубежных компаний, чем отечественных, однако при этом нередко используют в качестве источника для своих инноваций не только зарубежные, но и отечественные разработки. При этом технологические лидеры более остальных склонны взаимодействовать и с отечественной, и с зарубежной наукой.
Интерпретация и рекомендации
Положительная связь объясняется тем, что в НПК чаще вступают именно технологически продвинутые компании, ориентированные на лучшие мировые образцы и готовые инвестировать в сложные решения, поясняет ученый. Они чаще не находят полноценных российских аналогов и продолжают использовать импорт как источник конкурентного преимущества.
«Мы сели в лужу с нашими позитивистскими гипотезами», — резюмировал Михаил Кузык.
Значит ли это, что развивать научно-производственную кооперацию бессмысленно с точки зрения импортозамещения? Нет. Выводы исследования не означают, что развивать научно-производственную кооперацию не нужно. Напротив, в условиях санкций её важно поддерживать.
«Необходимо расширять спектр доступных бизнесу технологий и улучшать условия взаимодействия», — рекомендует Кузык. Однако не следует ожидать от НПК автоматического снижения импортозависимости или навязывать отечественные аналоги, если они уступают зарубежным по эффективности. Отсутствие статистически значимого влияния НПК на динамику импорта не означает, что его нет вовсе. Возможно, нужны более длинные временные ряды или более тонкие методы. Но на текущих данных (опрос 2022 года, динамика 2019–2021 гг.) эффект не прослеживается. Успешное импортозамещение в российских реалиях вероятнее в менее технологичных отраслях.
Интеграция как благо и как угроза
Российский бизнес глубоко встроен в глобальные цепочки — это даёт доступ к лучшим технологиям, но создаёт уязвимость. В условиях санкций единственным внутренним источником технологий остаётся отечественная наука, а взаимодействие с ней — это научно-производственная кооперация.
С одной стороны, факторы НПК хорошо изучены: размер фирмы, возраст, отрасль и др. С другой — её реальная роль в инновациях изучена далеко не в полной мере. Причём в России и за рубежом эта роль различается, существуют отраслевые особенности и разные факторы влияния на научно-производственную кооперацию. «Наука, включая и российскую прикладную, довольно редко является источником инноваций для бизнеса, — констатирует Кузык. Чаще ими выступают потребители, поставщики и даже конкуренты. Но у НПК есть уникальное свойство: инновации, рождённые в кооперации с наукой, отличаются высокой оригинальностью и технической сложностью.
Международный опыт показывает: в Латинской Америке и Субсахарской Африке политика «тяжёлого» импортозамещения часто приводила к негативным последствиям — попыткам навязывать неконкурентоспособную продукцию. Позитивный пример — азиатские «тигры» (Южная Корея, Сингапур, Гонконг, Тайвань), где импортозамещение стало частью более широкой экспортно-ориентированной стратегии: они не изолировали внутренний рынок, а увязали импортозамещение с жёсткой экспортной стратегией, стимулируя создание конкурентоспособных производств через государственную поддержку под условие достижения мировых стандартов качества и производительности.
Научно-производственная кооперация работает не как замена, а как катализатор сложности и эффективности, что в долгосрочной перспективе, возможно, и есть настоящая основа для устойчивого роста. Для технологических лидеров кооперация с наукой скорее служит инструментом повышения сложности и конкурентоспособности, а не автаркии.
Выступление Михаила Кузыка было организовано в рамках вебинара программы онлайн-магистратуры НИУ ВШЭ «Экономический анализ». С записью вебинара можно ознакомиться по ссылке.