Шоки мировой торговли: что принёс конфликт в Персидском заливе
Авторы: Фёдор Артюшенко и Ирина Пряничникова, исследователи Проектно-учебной лаборатории экономической журналистики НИУ ВШЭ
Сценарии развития конфликта
Последствия очередной эскалации военно-политического конфликта в зоне Персидского залива и военного столкновения между США, Израилем и Ираном будут зависеть от длительности боевых действий, считает экономист Жак Сапир. Вместе с коллегами из лабораторий институтов парижского Science Po и Национального института статистики и экономических исследований Франции (INSEE) он в самом начале войны смоделировал три сценария, по которым могут развиваться события:
- «Короткая война» — уже не сбывшийся сценарий, который предполагал смену режима или коллапс иранского правительства. Несмотря на смерть ключевых лидеров, режим аятолл устоял.
- Война «средней длительности» — когда всё больше сказывается разрушение инфраструктуры, растут цены на сельскохозяйственную продукцию и энергоносители.
- Долгая война — разрушение инфраструктуры сочетается с долгосрочной блокадой Ормузского пролива и блокировкой инфраструктуры. По этому сценарию нарушаются цепочки поставок, цены на природный газ, нефть и другие товары стремительно растут.
28 февраля 2026 года Израиль вместе с США начали бомбардировку территории Ирана. Предлогом стал отказ Ирана демонтировать объекты ядерной программы и вывозить обогащённый уран из страны. Израиль также назвал иранский режим «угрозой безопасности». Иран в ответ атаковал американские базы и инфраструктуру стран Персидского залива. Впоследствии иранские власти также перекрыли Ормузский пролив и ввели плату за проход в юанях.
Ормузский пролив — один из ключевых транспортных маршрутов в мире. На его долю приходится 20% мировой торговли нефтью. Через транспортную артерию проходит экспорт хозяйственных удобрений, нефтепродуктов, полезных в производстве металлов.
Глобальные последствия блокады Ормузского пролива
Согласно сценариям войны «средней длительности» и «долгой войны», по-разному могут меняться цены на энергоносители. «Единого мирового рынка нефти больше нет», — считает Жак Сапир, имея в виду расхождение цен и поставщиков в странах Атлантики и Индийского океана. Так, Индия и страны Юго-Восточной Азии в условиях дефицита нефти готовы платить за российскую нефть в районе $140-150 за баррель по контрактным соглашениям, тогда как средняя цена за нефть в Атлантическом бассейне сейчас остаётся на уровне $100 за баррель. Такая ситуация произошла из-за резкого снижения объема транспортировок в Ормузском проливе с начала войны.
Кроме того, Иран взимает плату за проход через Ормузский пролив в юанях, так как Китай является одним из ключевых покупателей иранской нефти. Так Иран обходит возможные блокировки транзакций от США в связи с их международными санкциями и остаётся востребованным участником мировой торговли, оттесняя расчёты в долларах. Это вынуждает западные страны компенсировать издержки в поставках нефти. В результате, отмечает Жак Сапир, цены на нефть в Атлантическом бассейне растут, но по сценарию войны «средней длительности» они останутся на уровне $95 за баррель, в случае затяжной войны — зафиксируются на $100 за баррель.
Прогноз по влиянию цен на нефть марки Brent. Синяя линяя — сценарий войны «средней длительности», красная — сценарий «долгой войны»
Источник: презентация лекции Жака Сапира в НИУ ВШЭ
Однако, предупредил экономист, считать конфликт опасным только для энергетической отрасли, было бы большой ошибкой. Удар по инфраструктуре Персидского залива также наносит критический урон глобальным цепочкам поставок удобрений. «Иран вместе со странами Персидского залива производил почти 43% мировых удобрений», — указывает эксперт. Боевые действия привели к резкому скачку цен на карбамид (самое концентрированное азотное удобрение — Ред.): по данным на 1 марта его стоимость достигла $580 за тонну, а 25-го марта уже составляла $680 за тонну, повышение по сравнению с уровнем конца февраля – 60%.
Рост цен на карбамидные удобрения в мире с февраля по март 2026 года.
Источник: презентация с лекции Жака Сапира в НИУ ВШЭ
Последствия для мирового сельского хозяйства, по прогнозам Сапира, будут катастрофическими. Блокировка залива усугубила поставку продукции в другие страны, особенно это скажется на странах Юго-Восточной Азии и Европы.
«К концу этого года объем поставок мировой сельскохозяйственной продукции сократится, по крайней мере, на 20%, может быть, на 25%», — предупреждает он. В результате продукция пищевой промышленности подорожает, и жителям бедных стран будет сложнее копить деньги на что-то, кроме еды.
Жак Сапир
Сложившаяся ситуация повлияет на ряд других отраслей мировой торговли. В долгосрочной перспективе существенно сократится поставка таких товаров, как:
- гелий: 33% мирового производства гелия находится в Катаре. Из-за атак Ирана на Катар производство и поставки под угрозой. Это вызовет трудности в производстве микрочипов;
- сера: доля стран Персидского залива в производстве серы — 45%. Сера, в числе прочего, является важным компонентом для производства удобрений;
- сжиженный нефтяной газ (44% мирового производства бутана и 25% производства пропана находится в странах Персидского залива ) и СПГ (19% мирового производства приходится на страны залива) — топливо и химикаты;
- нефтехимическая отрасль, в частности производные от метанола (30% мирового рынка находится в странах залива) и бутадиена (4% производят страны залива). Продукция важна для производства товаров повседневного спроса и автомобилестроения;
- алюминий (24% на мировом рынке приходится на страны Персидского залива) — лёгкий металл для машиностроения.
Конфликт в Ормузском проливе заставил Международный валютный фонд (МВФ) пересмотреть свои прогнозы по росту мировой экономики. Если еще в феврале 2026 года рост мировой экономики ожидался на уровне 3,3%, то сейчас, уверен эксперт, при сценарии войны средней длительности, мировой ВВП едва ли вырастет больше чем на 2,7%, а при затягивании боевых действий положительная динамика и вовсе не превысит 2,2%.
При этом Жак Сапир выразил мнение: то, что сегодня мы называем худшим сценарием развития ситуации, может вполне оказаться и не самым худшим.
Последствия войны в Персидском заливе для России: кризис или подъем
Российская экономика, по оценкам профессора Сапира, оказывается в выигрышном положении благодаря изменению конъюнктуры мировых рынков. «Ценовой эффект, конечно, будет важен для российского экспорта нефти, газа, а также удобрений, поскольку Россия является крупным производителем удобрений», – подчеркивает Сапир. По его оценкам, ресурсы, поступающие от экспорта, могут увеличиться на 30–65%, что радикально меняет бюджетную картину. Как отмечает экономист, «в текущем бюджете не будет дефицита, даже будет прибыль, если ситуация в Ормузском проливе изменится к худшему».
В ходе дискуссии был поднят вопрос о бюджетном правиле, которое ограничивает прямое поступление сверхдоходов в казну. Сапир признаёт наличие этого механизма, но настаивает на том, что масштаб произошедших изменений делает его значение относительным. Он обращает внимание на заложенную в бюджет цену нефти – $59 за баррель, – тогда как фактическая средняя цена российской нефти составляет, по его оценке, не менее $110–120. Такое расхождение, по мнению эксперта, полностью меняет ситуацию.
Тем не менее, долгосрочный эффект для России, по мнению эксперта, неоднозначен. Он указывает на риски: хотя российские экспортёры выигрывают от роста цен на сырьё и продовольствие, обеднение традиционных рынков сбыта – стран Азии и Африки – в долгосрочной перспективе может привести к сокращению промышленного производства в этих странах и, как следствие, к снижению спроса на российские энергоресурсы.
Последствия для Китая: укрепление позиций в новой конфигурации
Китай, по мнению Жака Сапира, занимает особое положение. В краткосрочной перспективе он не избежит последствий глобальной рецессии, однако в средне- и долгосрочной перспективе его положение выглядит предпочтительнее большинства конкурентов.
«Китай уже сейчас способен нарастить собственное производство энергии – в том числе в странах Персидского залива, – а это как раз та сфера, где у Пекина до сих пор не было возможности в полной мере использовать свои преимущества», – отмечает эксперт.
Ключевым фактором для укрепления позиций Китая становится его доступ к российским энергоресурсам в условиях глобального дефицита. В отличие от Европы, Пекин получает возможность выстраивать приоритетные цепочки поставок.
Сапир акцентирует внимание на смене парадигмы международной торговли: «Когда существует дефицит между спросом и предложением, когда предложения недостаточно для удовлетворения данного спроса, у вас есть два способа удовлетворить спрос: либо за счёт цены, либо путем выбора вашего приоритетного клиента».
Промышленное производство в Китае, по прогнозам, сократится значительно меньше, чем в остальном мире. Сапир также обращает внимание на потенциальное сотрудничество Москвы и Пекина в аграрной сфере, отмечая, что «есть один сектор, в котором Китай и Россия могли бы добиться крупного успеха. Это создание огромного рынка сельскохозяйственной продукции и удобрений».
Последствия для Европейского союза: идеология против реальности
В отличие от России и Китая, экономика Европейского союза оказывается в наиболее уязвимом положении. Энергетический шок здесь накладывается на промышленный и аграрный, причем последствия усугубляются отсутствием стратегической гибкости и, по мнению эксперта, неготовностью политического класса к масштабу кризиса.
Особую тревогу эксперта вызывает сохранение идеологической риторики в ущерб прагматизму. Отвечая на вопрос о возможности переговоров по возобновлению сотрудничества между ЕС и Россией на фоне усиления мирового кризиса, Сапир отмечает, что лидеры европейских стран продолжают придерживаться прежних установок, несмотря на объективную реальность. При этом он обращает внимание на позицию премьер-министра Бельгии, который заявил об отсутствии альтернативы новым переговорам с Россией.
По мнению экономиста, к концу лета давление промышленных лобби – особенно немецких – может заставить правительства ЕС кардинально пересмотреть стратегию. Однако до этого момента Европа, как полагает Сапир, останется в состоянии отрицания реальности, не признавая ни масштаба экономического шока, ни необходимости срочной адаптации. Эксперт также указывает на сложности с «зелёным переходом» в новых условиях. По его словам, попытки ускорить переход на возобновляемую энергетику разбиваются о простой вопрос: где взять ресурсы и оборудование, необходимое для этого перехода, если глобальные цепочки поставок разрушены?
Последствия для США: инфляционный вызов и политический кризис
Положение США в разворачивающемся кризисе, по оценке Жака Сапира, оказывается двойственным. С одной стороны, американская экономика сохраняет определённую гибкость. С другой стороны, именно инфляционное давление от роста цен на энергоносители наносит по США особенно чувствительный удар. «Поскольку в США очень низкие налоги на топливо, любое повышение цен на нефть оказывает непропорционально большое влияние на инфляцию», – поясняет эксперт.
Однако сводить американскую проблему к инфляции было бы ошибочно. Сапир указывает на серьезный политический просчет администрации Дональда Трампа. По его словам, президент, который позиционировал себя как противник втягивания США в затяжные военные конфликты и обещал вывести страну из таких войн, в итоге, потерпел неудачу. Это, полагает эксперт, подорвало его легитимность.
По мнению Сапира, это может привести к перегруппировке внутри американских политических элит, при котором более последовательные сторонники выхода из конфликтов попытаются перехватить инициативу. Он называет вице-президента Джей Вэнса в качестве потенциального носителя такой альтернативной линии, который мог бы заявить, что нынешний курс, ориентированный на неоконсерваторов, завел страну в ловушку войны.
Главная проблема, по мнению Сапира, в том, что администрация воспринимает происходящее однобоко, сводя всё к инфляционному давлению. Такой подход он считает глубоко ошибочным, поскольку гражданам можно предложить иную повестку – выход из конфликтов и пересмотр роли США на Ближнем Востоке.
Последствия для развивающихся стран: продовольственный кризис и политическая нестабильность
Наиболее драматичные последствия, согласно анализу Сапира, ожидают страны глобального Юга. Здесь эффект войны выходит за рамки экономического спада, переходя в плоскость продовольственной безопасности, социальной стабильности и даже политической устойчивости.
Для стран Африки и Южной Азии, таких как Нигерия, Пакистан, Бангладеш или Кения, сочетание роста цен на импорт, сокращения традиционного финансирования со стороны государств Персидского залива и дефицита удобрений создает эффект «идеального шторма». Как отмечает эксперт, «экономическая ситуация и без того мрачная», а текущий кризис лишь усугубляет бедность в этих регионах.
В качестве возможного механизма смягчения последствий Сапир предлагает создание коллективных переговорных форматов между пострадавшими странами и крупными экспортерами – Россией и Китаем. Однако эксперт признаёт, что в условиях текущей глобальной турбулентности и отсутствия эффективных механизмов международного сотрудничества «лучшее решение сейчас абсолютно невозможно».
Последствия для стран Персидского залива: что будет с активами
Отдельного внимания заслуживает положение самих государств Персидского залива, чья инфраструктура оказалась в эпицентре боевых действий. По оценкам Сапира, ущерб, нанесённый их нефтегазовым мощностям и промышленным объектам, столь велик, что даже при немедленном прекращении войны восстановление займет от 1-го до 3-х лет.
Это неизбежно скажется на их инвестиционной активности за рубежом. «Страны Персидского залива выйдут из этого бизнеса как минимум на пять лет», – прогнозирует экономист, имея в виду их международные инвестиции. По его словам, они, вероятно, будут вынуждены продавать активы в Западной Европе, чтобы получить средства на восстановление собственной инфраструктуры.
Особенно сложная ситуация складывается для стран, находившихся в сильной финансовой и политической зависимости от монархий Залива. На примере Пакистана Сапир показывает, как переориентация саудовских и катарских инвестиций может привести к изменению политического ландшафта в регионе. По его словам, Пакистан, который традиционно рассчитывал на одновременную поддержку как государств Персидского залива, так и Китая, теперь вынужден пересмотреть свои приоритеты. Залив, полагает эксперт, перестаёт быть надёжным гарантом, и Пакистану придётся всё больше ориентироваться именно на Китай.
Размышляя о тревожной ситуации, Жак Сапир вспомнил один анекдот. Два экономиста встречаются в Парке Горького. Один спрашивает: «Ну что, думаешь, будет хуже?» Второй отвечает: «Ты что, конечно же, хуже уже не будет!». В этих условиях, как подытожил эксперт, «первоочередная задача – это защита людей, поскольку ситуация очень нестабильная». Нестабильность, по его оценке, будет лишь нарастать: экономические шоки уже переплетаются с политическими кризисами, а гуманитарные последствия кризиса могут оказаться более масштабными и долгосрочными, чем его финансовые издержки.