ЕГЭ 25 лет : революция, которая не всем открыла двери
Автор: Ирина Пряничникова, исследователь Проектно-учебной лаборатории экономической журналистики НИУ ВШЭ
ЕГЭ от «нехорошей жизни»: экзамен как спасение
Кажется, что ЕГЭ был всегда. Но речь о нем зашла в разгар кризиса 90-х годов – времени, когда академическая профессия перестала быть престижной, а вузы выживали как могли.
Идея единого государственного экзамена (ЕГЭ) принадлежит Владимиру Филиппову, который занимал пост министра образования РФ с 1998 по 2004 год. Именно он инициировал эксперимент по совмещению выпускных школьных экзаменов и вступительных испытаний в вузы. Прототипом послужила американская система тестирования (SAT).
Главными задачами перехода на единый стандарт оценивания, призванный объединить выпускные и вступительные экзамены, были названы: снижение уровня коррупции при поступлении в вузы, обеспечение равного доступа к высшему образованию для выпускников из всех регионов страны, стандартизация требований к школьным знаниям. Эксперименты по добровольному тестированию выпускников начались еще в конце 1990-х гг; в 2001 г. ЕГЭ был официально введен в качестве эксперимента в пяти регионах, включая Чувашию, Якутию и Самарскую область, постепенно число вовлеченных регионов увеличилось, а с 2009 года ЕГЭ стал обязательной и основной формой государственной итоговой аттестации по всей стране.
Что творилось до ЕГЭ? Школа предоставляла аттестат по образованию на основании выпускных экзаменов. Потом выпускник ехал по вузам и сдавал в каждом другие, уже вступительные. Формально – по государственной программе. В реальности же вузы старались не афишировать свои специфические требования, чтобы заманить абитуриентов на платные подготовительные курсы. Нередко вузовские преподаватели зарабатывали репетиторством на тех же билетах, которые потом предлагали на экзамене. Именно поэтому доступ к высшему образованию был привилегией жителей крупных городов, где находились вузы.
В связи с этим, ЕГЭ был задуман, как мощный антикоррупционный инструмент. Введение единой обязательной системы ограничило произвол вузов, сделало правила едиными и прозрачными. В итоге поступить в крупный и перспективный университет стало формально возможным для школьников из любого региона, при этом тем не обязательно было тратить время и деньги на поездки на курсы. Однако усиление возможности для социальной мобильности произошло неравномерно.
Три балла за экзамен: что дает репетитор сегодня
Казалось бы, с введением единого государственного экзамена нужда в репетиторах должна была отпасть. Но не отпала – просто изменилась структура рынка.
Илья Прахов и его коллеги сравнили две группы студентов: часть пользовалась дополнительными занятиями, а другая применяла только те знания, которые получила в школе.
Итоговый результат оказался двойственным:
В среднем платный репетитор (офлайн или онлайн) приносит прибавку всего в 3 балла из 100. Выглядит не очень впечатляюще, но при поступлении на селективные (то есть топовые, популярные) специальности, где конкурс огромен, эти 3 балла по одному предмету превращаются в 9–12 баллов суммарно по всем вступительным испытаниям. А там, где борьба идет за каждый балл, это уже серьезное преимущество.
Действительно, деньги и связи больше не влияют на результаты экзаменов напрямую, но они дают возможность купить качественную подготовку. И это один из главных источников современного неравенства.
Студенты первого поколения: как отсутствие диплома у родителей уменьшает шансы на поступление
Есть категория абитуриентов, чьи родители никогда не учились в вузах. Для них даже подача заявления в топовый вуз при наборе баллов может оказаться проблемой.
Социологический анализ данных 2022 года показывает, что даже при одинаковых баллах ребенок из семьи без высшего образования в среднем поступает в менее престижный вуз, чем его сверстник из семьи, где у родителей или иных родственников уже есть высшее образование. Это связано не только с тем фактом, что образование родителей дает возможность им больше заработать средств на обучение детей, но и с тем, как люди получают доступ к информации, поддерживают социальные связи, понимают «правила игры», умеют выбрать школу, мотивировать ребёнка и не бояться переезда.
У студентов первого поколения этого капитала нет. По этой причине, спикер рекомендует вузам и государственным организациям развивать программы информационной и академической поддержки именно для таких семей. «Здесь важно разрабатывать адресные методы, то есть работать именно с этими семьями для того, чтобы давать им шансы на поступление в вузы и на поступление в хорошие вузы», – добавляет эксперт.
Илья Прахов
Главный проигравший в ЕГЭ: явно не Москва
В своем выступлении эксперт приводит показательные цифры из панельного исследования. Так, в Москве и области в старшую школу (10 и 11 классы) идут 77% девятиклассников, в вузы поступает 68% от всех школьников, а среди окончивших 11 класс – 89%.
В малых городах и других населенных пунктах картина несколько иная – в вузы поступает только 51% от всех учащихся. А разница в усредненных результатах ЕГЭ между столицей и регионами может превышать 10 баллов. Таким образом, наблюдается системный провал, который закладывается задолго до экзамена: доступ к дополнительным курсам, уровень преподавания в школе и т.п.
Абитуриенты из малых городов вынуждены преодолевать неравенство дважды. Сначала – сдавая ЕГЭ, где результат с большей вероятностью окажется ниже, чем у столичных школьников. Потом – при поступлении, так как даже с хорошим баллом они чаще вынуждены остаться в региональных вузах из-за нехватки финансов для жизни в мегаполисе.
Парадокс юношей: учатся хуже, зарабатывают больше
Отдельный вопрос в исследованиях – гендер. Эксперт обращает внимание на устойчивый паттерн: девушки лучше учатся в школе. Девушки сдают ЕГЭ на более высокие баллы. Девушки чаще поступают в вузы и реже отчисляются.
Но как только они выходят на рынок труда, выпускники-мужчины с теми же характеристиками и из тех же вузов получают в среднем на 20% больше.
«Вроде бы большинство юношей училось хуже, но потом рынок труда как-то по-разному на них отреагировал», – комментирует Илья Прахов. И это еще один тип неравенства, который предстоит исследовать.
Что делать? Три возможных решения
ЕГЭ – не идеален, но откатываться назад бессмысленно. Наоборот, нужно закончить настройку существующей системы. Илья Прахов предлагает три направления:
1. Развивать онлайн-репетиторство. Оно дешевле и доступнее очной системы обучения, а его эффективность уже доказана по результатам работы во время пандемии Covid-19.
2. Внедрять образовательные кредиты по принципу «налога на будущую зарплату». Другими словами, эти кредиты надо выплачивать не во время обучения, а после выпуска (например, в размере 2% от заработной платы для погашения). Также, эксперт предлагает государству брать ответственность за трудоустройство и списывать долг, если выпускник не нашел высокооплачиваемую работу.
3. Целевые программы для «студентов первого поколения» и жителей малых городов. В рамках этой инициативы предлагается оказывать информационную поддержку школьникам из регионов, выдавать гранты на переезд и проживание.
Таким образом ЕГЭ за 25 лет снизил исходную коррупцию в системе образования, он дал шанс учиться талантам из всех регионов. Но при этом он не полностью устранил социальное неравенство. И теперь главный вызов для государства и общества – это развитие проектов помощи тем, кто оказывается за бортом из-за бедности региона или отсутствия у родителей необходимых связей и навыков, подытожил эксперт.