Риск выше нормы: как компании реагируют на нестабильность экономической политики
Последние десять лет для экономической политики России характерна высокая волатильность. Меняется политика регуляторов, бюджетные приоритеты, проходят налоговые реформы, меняется внешнеэкономическая ситуация, а мировые события — включая пандемию COVID-19 — усиливают тревожность информационного фона. Исследования развитых экономик показывают, что под воздействием неопределённости фирмы ведут себя более осторожно. Понимание реакции компаний на шоки критично для проведения экономической политики, и сотрудники научно-учебной лаборатории корпоративных финансов факультета экономических наук НИУ ВШЭ доцент Мария Кокорева и Регина Гатауллина решили выяснить, отличается ли поведение российских компаний от мировых показателей. Их статья опубликована в журнале «Корпоративные финансы».
Авторы изучили финансовые данные более 120 компаний, входящих в широкий индекс Московской биржи, с 2010 по 2021 год. В выборку вошли фирмы, занятые в электроэнергетике, потребительском секторе, промышленности и других отраслях. Мера корпоративного риска рассчитывалась как волатильность рентабельности активов (ROA), скорректированной на среднее отраслевое значение. Такой подход позволяет учитывать специфику сектора и сравнивать компании между собой.
Из корпоративных финансовых отчетов авторы взяли информацию о доле независимых директоров и госучастия в капитале компании, наличии риск-комитета, возрасте генерального директора. Для оценки степени неопределенности в экономической политике был построен индекс EPU, который широко используется в исследованиях, чтобы оценивать, как политическая и регуляторная нестабильность влияет на экономическое поведение компаний и домохозяйств. EPU рассчитывается по частоте использования в ведущих деловых СМИ таких слов, «неопределенность», «экономический», «налоги», «бюджет», «регулирование» и «центральный банк». Чем больше таких слов встречается в новостях, тем выше уровень неопределенности. «Даже небольшое усиление неопределённости приводит к тому, что риск для компаний возрастает почти на 40% относительно обычного уровня», — указывает Мария Кокорева.
Анализ показал, что экономическая неопределённость увеличивает склонность российских компаний к риску. По мере роста индекса EPU повышается и волатильность рентабельности активов, то есть при росте неопределённости компании ведут себя рискованнее, и это выражается в более сильных колебаниях доходности активов. Российские компании в условиях неопределенности чаще стремятся воспользоваться открывшимся окном возможностей, что соответствует типичному поведению фирм в развивающихся экономиках. «В условиях риска неопределенности, когда поддерживать стандартный уровень доходности компаниям становится сложнее, компании решают рискнуть, что может привести как к внезапному росту доходности, так и к провалу. В нашем исследовании мы показываем, что российским компаниям более свойственно пробовать “поймать возможность”», — поясняет доцент факультета экономических наук ВШЭ Мария Кокорева.
Однако связь не всегда линейна: при умеренной неопределенности компании чаще идут на риск, но при слишком высокой начинают снижать активность, избегая потенциально опасных решений.
Большое влияние оказывают механизмы корпоративного управления. Наличие независимых директоров и риск-комитетов заметно снижает рискованные действия. Кроме того, чем старше генеральный директор, тем меньше риска готова брать компания.
Вопреки ожиданиям, государственные компании готовы вести более рискованную политику. У фирм, где доля госсобственности составляет 25% и выше, в периоды неопределенности склонность к риску растет. Вероятно, менеджеры воспринимают участие государства как своеобразную подушку безопасности. Заинтересованность государства в выживании и стабильности компании понимают как страховку от неудач, и, возможно, потому менеджеры готовы принимать более рискованные решения.
Результаты исследования могут быть полезны управленцам, собственникам и регуляторам, которым важно учитывать, как разные структуры корпоративного управления и модели собственности формируют поведение компаний.