• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Статья
GVC spillovers on total factor productivity of local firms: evidence from the Russian Federation

Drapkin I. M., Fedyunina A., Simachev Y. V.

Transnational Corporations. 2022. Vol. 29. No. 1. P. 41-74.

Глава в книге
Государственные приоритеты в закупках: результаты опроса российских заказчиков

Кашин Д. В., Шадрина Е. В., Виноградов Д. В.

В кн.: XVIII Ежегодная молодежная научная конференция «Наука Юга России: достижения и перспективы»: тезисы докладов. Издательство ЮНЦ РАН, 2022. С. 149-149.

Владимир Гимпельсон рассказал о четырех must have для молодого специалиста

Владимир Гимпельсон рассказал о четырех must have для молодого специалиста

© Даниил Прокофьев / Высшая школа экономики

Рынок труда никогда не будет прежним, рассуждали эксперты и игроки рынка в разгар пандемии. Однако изменения оказались менее существенными, чем ожидалось. В чем уникальность сегодняшнего кризиса, почему уровень безработицы быстро вернулся к докарантинным значениям, стоит ли бояться роботизации, за что «штрафуют» старшие поколения и к чему готовиться молодым? На эти и другие вопросы YouTube-канала Вышки ответил Владимир Гимпельсон, профессор факультета экономических наук, директор Центра трудовых исследований ВШЭ.

Пандемия и карантин оказали влияние на российский рынок труда, но по большому счету значительная часть того, что ожидалось, не случилась, полагает Владимир Гимпельсон. Безработица на пике выросла на 1–1,5 п.п., затем быстро пошла вниз, как только отменили повышенное пособие по безработице, и сегодня этот показатель вернулся к доковидному уровню.

Причина в том, что кризис, вызванный ковидом, совершенно нестандартный, объясняет профессор. Ранее все кризисы, через которые проходил мир, были вызваны шоками резко сжавшегося спроса. Сегодняшний кризис — это не кризис спроса, это кризис предложения, вызванный тем, что по эпидемиологическим соображениям была закрыта значительная часть предприятий.

Если говорить о профессиях и компетенциях, то ожидаемо возросла потребность в айтишниках и программистах, сформировался спрос на доставщиков и упаковщиков продуктов. Но обе группы можно назвать не основными на рынке труда.

Молодым специалистам нужно готовиться к тому, чтобы учиться всю жизнь. Вопрос в том, чему учиться и как учиться. Какие профессии и компетенции будут востребованы? Есть несколько вещей, которые будут нужны всегда, уверен Владимир Гимпельсон. Это фундаментальное образование, социальные навыки, цифровые навыки и иностранные языки.

Что такое социальные навыки? Первый — это открытость ко всему новому и готовность учиться, второй — ответственность, третий — эмоциональная стабильность, умение работать в разных сложных ситуациях. Еще один — коммуникабельность. Дистант не отменяет взаимодействия с коллективами, командами, клиентами, поэтому умение общаться стало одним из самых востребованных навыков. Судя по вакансиям и требованиям к кандидатам в HeadHunter (почти 4 млн вакансий за 2019–2020 годы), на первом месте с очень большим опережением идут социальные навыки. «Что удивительно, — отмечает профессор, — большого спроса на навыки высоких порядков — когнитивные, аналитические навыки — мы не видим».

Что означает роботизация для российского рынка труда, которой многие опасаются? Роботы применяются больше всего в автомобилестроении и микроэлектронике, у нас этот сегмент невелик и уже в значительной мере роботизирован. Но очень большая доля занятых приходится на бюджетный сектор. А роботы, как известно, пока не могут учить детей, места врачей и медсестер не займут.

Нужно быть готовым к тому, чтобы со временем менять специальность, полагает профессор. Он сравнивает два подхода к образовательной подготовке — американский, более общий, и европейский, рассчитанный на относительно узкую специализацию. Есть авторитетные исследования, показывающие, что американская система лучше работает на достижение в дальнейшем высоких уровней производительности труда. По оценке Владимира Гимпельсона, советский подход к специализации ближе к европейской, точнее, к немецкой модели.

«Я учился в авиационном институте на экономическом факультете, там затачивали на определенную специальность. Этой специальности уже давно не существует», — рассказал он. Болонская система с более общим бакалавриатом и более специализированной магистратурой — это сдвиг в сторону идеи более общего образования.

На рынке труда отмечена интересная тенденция, связанная с развитием карьеры и оплатой труда в зависимости от поколения. Зарплаты растут примерно до 35–40 лет, после чего начинают идти вниз. И со временем они становятся ниже, чем у самых молодых. «Этот факт сам по себе удивительный. Он противоречит всей экономической теории», — подчеркивает Владимир Гимпельсон. Разные экономические теории говорят о том, что есть четкая закономерность: заработная плата растет монотонно на протяжении всей жизни, и если есть небольшое снижение, то в самом конце карьеры. «А здесь какой-то совершенно аномальный факт, — отмечает профессор. — Эффект поколений идет в обратном направлении».

Таким образом, по словам профессора, старшие поколения «штрафуются» — «за образование, полученное в 70-е годы, за неурядицы 90-х, и они не получают или получают очень мало выгод от экономического роста нулевых». В то время как молодые когорты — наоборот. Они ухватились за возможности, которые были открыты в условиях быстрого экономического роста нулевых. «Вот вам эффект поколения», — резюмирует Владимир Гимпельсон.